Мечта разыскивает путь, закрыты все пути.
Мечта разыскивает путь, намечены пути.
Мечта разыскивает путь, открыты все пути.
Ленгрен - матрос брига "Орион"
вернулся домой после долгого плаванья.
Но не увидел еще издали, как всегда, свою жену.
Мэри, бегущую навстречу
до потери дыхания.
Вместо нее его встретила соседка.
"Посмотри на свою дочь" - сказала она.
А это кольцо твоей жены Мэри.
Она уже в раю.
И Ленгрен услышал печальную историю.
Когда в доме не осталось ни крошки съестного,
Мэри решила заложить обручальное кольцо трактирщику Менерсу.
"Это все она" - объяснил жене Менерс.
Я тут не при чем.
Так и остался Ленгрен вдвоем со своей дочерью.
Ее назвали Ассоль.
Именем странным,
звучащим как свист стрелы
или шум морской раковины.
Иногда по вечерам Ассоль сильно тосковала по матери,
которую никогда не видела.
"Ленгрен!" - взывал Менерс. "Что же ты встал как пень?
Видишь меня уносит! Брось причал!"
Она тоже просила тебя.
Думай об этом, Менерс, пока еще жив.
Горе и ненависть жгли сердце маленького Хина, сына Менерса.
Чтобы утешить дочку, Ленгрен смастерил ей кораблик.
Пламенный веселый цвет так ярко горел в руках Ассоль,
как будто она держала огонь.
Тень отчуждения,
павшая в свое время на отца,
укрыла и дочь.
В лесу Ассоль
повстречала странного человека.
Слушай-ка ты, растение, как тебя зовут?
Ассоль.
Так вот, Ассоль...
Однажды, когда ты станешь большой, в морской
дали под солнцем сверкнет алый парус.
И сияющая громада алых парусов белого корабля двинется,
рассекая волны прямо к тебе.
И ты увидишь храброго красивого принца.
Здравствуй, Ассоль! - скажет он.
Далеко-далеко отсюда я увидел тебя во сне и приехал, чтобы
увезти тебя навсегда в свое царство.
И там мы заживем
так дружно и весело, что никогда твоя душа не узнает слез и печали.
Иди.
Да будет мир в твоей пушистой головке.
Слушай, что я тебе расскажу!
И Ассоль начала с волшебника и его предсказания.
Ты как думаешь, придет волшебниковый корабль за мной или нет?
Раз тебе сказал волшебник,
значит, верно.
Придет.
Ладно, принцесса драная, подумал маленький Хин,
устрою я тебе корабль с красными
парусами и заморского принца.
Из корыта и швабры соорудил Хин корабль,
со старой тряпкой вместо алого паруса.
С тех пор ее так и прозвали. "Корабельная Ассоль".
Над ней посмеивались, говоря: "Она тронутая, не в себе".
Ассоль привыкла и к этой боли.
Но всякий раз, волнуясь и робея, она шла на берег моря,
и совершенно серьезно высматривала корабль
с алыми парусами...
А сын трактирщика Менерса тем временем преуспевал,
продолжая дело отца.
Капитан Артур Грэй глухо
тосковал без всякой причины,
не понимая тоски.
Отец и мать его были
надменными невольниками своего
положения: Богатства и законов
того общества,
по отношению к которому могли говорить мы.
Но их сын родился с живой душой,
совершенно не склонный продолжать линию
фамильного начертания.
Грэй неутомимо изучал замок,
в котором ему становилось тесно,
делая поразительные открытия.
В нем рано пробудилась потребность
взять на себя
из бесчисленного разнообразия ролей жизни
самую опасную и трогательную. Роль провидения.
Зачем ты испортил картину? Спросил отец.
Я не могу допустить,
чтобы при мне торчали из рук гвозди и текла кровь!
Я этого не хочу.
Ему шел уже двенадцатый год,
когда все намеки его души,
все разрозненные черты духа соединились в одном сильном моменте
и стали неукротимым желанием -
быть капитаном.
Стать судьбой,
душой и разумом корабля.
Изведать опасность, риск,
свет далекой страны, любовь,
цветущую свиданием и разлукой.
Миновав деревню, где жила Ассоль,
корабль встал на рейде неподалеку от маяка.
Сознание,
что нечто чудесное
необыкновенное совсем рядом,
близко-близко не оставляло Ассоль.
Все, чего Ассоль ждала
так долго и горячо,
делалось там, на краю света.
Из алой
ряби первых лучей солнца возник
корабль.
Он всплыл
и остановился на самой середине зари.
Разбрасывая веселье, он плыл, пламенея парусами, как пунцовый огонь.
Утренний туман скрыл
восходящее солнце.
Ощутив вдруг неимоверную усталость, Ассоль опустилась в луговую траву и уснула.
Ему было все равно,
куда плыть.
И он стал править туда, где
в сгущении тьмы
проступал берег.
Я жду, я вижу, я скоро узнаю -
во власти такого чувства был теперь Грэй.
Не было объяснения
случившемуся.
Но без слов и мыслей
находила Ассоль
их в странном чувстве своем.
Голоса сердца
сказали вещее.
"Да".
Это же самое голоса сердца повторили и Грэю.
И тут.
Хин рассказал Грэю, как семь лет назад Ассоль насмешила всех сказкой о корабле
с алыми парусами.
Артур Грэй был на той счастливой высоте духовного подъема,
которая подсказала ему, что делать дальше.
Он действовал решительно
и спокойно.
Грэй побывал в нескольких
лавках, придавая особенное
значение точности выбора,
так как мысленно уже видел
нужный цвет и оттенок.
Роясь в легком сопротивлении шелка,
среди красных, бледно-розовых,
густой закипи вишневых,
и мрачно-рыжих тонов, среди оттенков
всех сил и значений, Грэй уже
почти потерял надежду
найти тот
истинный алый цвет,
который так ясно представлялся его
мысленному взору.
И тут, наконец, перед ними засиял
совершенно чистый,
полный благородного веселья
именно тот гордый цвет, который разыскивал Грэй.
Между тем, корабль Грэя шел к берегу на полном ходу,
широко раскинув ярко-алые паруса,
сиявшие цветом глубокой радости.
Тем временем, в деревне произошло такое замешательство, такое волнение,
такая поголовная смута,
какие не уступят эффекту
знаменитых землетрясений.
Теперь мы отойдем от них зная, что им нужно быть вместе одним.
Я понял одну нехитрую истину:
Она в том, чтобы делать так называемые чудеса своими руками.
Когда для человека главное. Получить дражайший пятак,
легко дать этот пятак.
Но, когда душа таит зерно пламенного растения чуда,
сделай ему это чудо.
Новая будет душа у него и новая у тебя.