Жил на этом свете
один мужик по названию Ерик.
-- Апчхи!
Не было веселее Ерика на свете:
никогда в нём не сокрушалась душа и не скорбело сердце.
По этому миру Ерик был как раз впору.
Занимался Ерик многими делами --
пахал, ходил по полю,
считал облака и думал обо всём --
отчего так хорошо на свете,
когда ничего тут нету хорошего
и все дела известны?
Радость он чуял во всём
и на всё отзывался.
Ерик не верил ни в Бога, ни во врага.
"Всё человечье, -- думал он, -- и нет у земли концов."
С мужиками Ерик водился по-братски --
они чуяли друг в друге человеков и не смущались,
что жили одни в своей деревне безо всякого света.
Из каждой хаты видно небо, а с неба виден весь свет.
Раз пришёл к Ерику враг рода человеческого
и говорит:
-- Хочешь, научу людей из глины лепить?
-- Давай, -- сказал Ерик.
-- А что дашь?
-- Ну, лапоть.
-- А ещё чего?
-- Ну, чего ещё: бери вон чуни,
юбку, корчажку...
Не обижу, не бойсь.
Научил враг Ерика людей лепить из глины, из земли и всякой пакости,
если её наслюнить.
Наделал Ерик людей целый полк
и распустил их по всему пузу земли искать у неё четырёх концов.
И прошёл раз слух:
объявились гдей-то вражьи дети
и выворачивают будто пузо земли наружу кишками и печёнками.
Всю пакость нутряную будто даром показывают
всем на потеху и утешение.
Дней через пять
обломилось небо и выворотилась земля.
Полилась отовсюду пакость
и нечистота.
Все увидели, что такое был белый свет, и насмеялись над ним.
Отреклись вражьи и Ериковы дети от Бога и врага рода человеческого,
опередили их
и задумали переворотить мир...
Нужно, дескать, самим сделать другую землю сначала.
Мир кончился потешением и радостью.
Земля и небо оказались пакостью, курником
и никому не были больше надобны.
Ериков полк наделал делов.
Ночью всё пропало,
и очутились люди близко друг к другу
и остались навсегда одни.
Одно дело кончилось, а другое началось.