Чтоб о предке моём Казаке
разузнать правдивую версию,
я пришёл к пересохшей реке
в без пятнадцати сорок по Цельсию.
Тут когда-то был наш хуторок
а теперь бугорки да садочки,
а теперь перекрестье дорог,
в горизонт уходящих до точки.
Мои предки тут с детства жили,
руку ставили рубкой хвороста,
а потом кому надо служили
вплоть до кризиса среднего возраста,
на привалах варили варево
и в походы ходили с пением.
С ними враг любой разговаривал,
словно крепкий ремесленник с гением.
Где пройдут - там валяются флаги,
стон чужих речевых оборотов -
всё как после попойки в общаге
института Дружбы Народов.
Я стою у иссохшей реки:
ни воды, ни лягушек, ни ряски.
Где народ, что рубил в две руки,
взял Сибирь и дошёл до Аляски?!
Где все те, кто в бескрайнем бою
до Китая Россию раздвинули?!
Почему я сегодня стою
здесь один, без земли и без имени?!
И смотрю на терновый кусток,
на осину, что между садочками?!
То - не тёрн, то - терновый венок,
и осиновый кол с листочками.
Я поставил на Родине крест -
пусть стоит здесь, как наваждение,
как финальный аккорд этих мест,
как пародия возрождения.
Представляю я прошлые века:
Шашка наголо,
на щите олень,
Будто я - казак
батьки Ермака,
И наступает ночь, наступает день.
Атаман наш песню бодро голосит.
Бородища до пупа висит.
Будто всё в дыму, будто всё в огне.
Снова на Восток скачет наша рать,
чтоб среди ковров в шахматной стране
с чёрным королем в шашки поиграть.
Нам по нраву эти горы и поля,
значит, здесь казачия земля!
Скалы, бурелом, талая вода.
Прёт без всяких карт батька атаман.
Где я запою - там и широта,
где мой конь пройдёт - там меридиан.
Пусть ругают нас с западных столиц -
нам на них плевать, нас не взять на понт:
у России нет никаких границ -
у России есть только горизонт!
Остаются позади от наших войск
наши метки - Красноярск, Тобольск.
Завтра на заре снова будет бой,
будет сталь на сталь налетать звеня,
но всему назло я вернусь домой
или со щитом, но скорей всего с двумя.
Буду вспоминать как я воевал,
как на край Земли вывел Атаман
и весь мир смотрел, как у камчатских скал
тихий Дон впадал в Тихий океан.
"Как-то ты недобро щуришься, а, браток.
Отдавай-ка быстро островок!"
Вот бы на чуть-чуть в прошлые века:
Шашка наголо, на щите олень.
Вот бы впереди батьку Ермака,
И наступает ночь, наступает день.